Лора удобнее уселась на сидение. Какое оно мягкое и удобное. Как приятно и спокойно внутри самолета, как страшно, жестко, нечеловечески он выглядит снаружи.

Колыбель стояла на соседнем сидении. Лора заглянула за одеяло и крошечный кружевной чепчик. Уолтер спал. Лицо у него пустое, детски мягкое, а веки - два полумесяца с оторочкой ресниц - закрывают глаза.

Прядь светло-карих волос выбилась на лоб. С бесконечной нежностью Лора убрала ее под чепчик.

Скоро нужно кормить Уолтера. Лора надеялась, что он еще слишком мал, чтобы заметить необычность обстановки. Стюардесса очень мила. Она даже держит бутылочки в маленьком холодильнике. Подумать только, холодильник на самолете!

Пассажиры через проход смотрят на нее так, будто хотят поговорить, если бы нашелся предлог. Момент наступил, когда Лора вынула Уолтера из колыбели и положила розовое тельце в белом чехле себе на колени.

Ребенок - всегда законный повод для начала разговора между незнакомыми людьми.

Женщина через проход сказала (ее слова можно было предсказать):

– Какой прекрасный ребенок! Сколько ему, моя дорогая?

Держа булавки во рту, Лора (она расстелила у себя на коленях одеяло и перепеленывала Уолтера) ответила:

– Через неделю четыре месяца.

Глаза Уолтера были открыты, и он смотрел на женщину, раскрыв рот в беззубой улыбке. (Ему всегда нравится перепеленываться).

– Посмотри на его улыбку, Джордж, - сказала женщина.

Ее муж улыбнулся в ответ и пошевелил пальцами.

– Гули, - сказал он.

Уолтер рассмеялся высоким, переходящим в икоту смехом.

– Как его зовут, дорогая? - спросила женщина.

– Уолтер Майкл, - ответила Лора, потом добавила: - По отцу.

Лед тронулся. Лора узнала, что семейная пара - Джордж и Элеанор Эллисы, что они возвращаются из отпуска, что у них трое детей, две девочки и мальчик, все уже взрослые. Обе дочери замужем, и у одной уже двое своих детей.